Каким быть современному учителю?

Верин-Галицкий Д.В. «Каким быть современному учителю?». Журнал «Директор школы». Издательство «Сентябрь».  Москва. № 1,2012 г. С. 17-23. «Журнал руководителя управления образованием», Москва. № 1,2012 г.
Представленный ниже текст — основной вариант статьи, без редакторской правки журнала «Директор школы» и «Журнала руководителя управлением образованием»

Я обычный школьный учитель, который, ну скажем так, немножко понимает, что нужно для воспитания и обучения ребенка, в чем заключается проблема взросления и какими должны быть педагогические средства, чтобы этот процесс взросления ребенка был эффективен, а чего необходимо сторониться, потому что это может принести вред. Ведь как у врачей в клятве Гиппократа одним из обязательств является непричинение вреда больному. Почему же тогда, в образовании, этим принципом пренебрегают? В основном те, кто ввергают страну в пучину нововведений. Либо этот вред не учитывается, либо глаза затмевают деньги, которые маячат перед глазами инноваторов получаемых ими за внедрение этих инноваций. О многих процессах, происходящих в современном отечественном образовании, сегодня можно говорить как о вредительстве в отношении будущего нашей страны, в отношении детей.

Остановимся на некоторых из этих процессов.

1. Смещение акцентов в образовании с образованности на умение использовать информацию. Детство и подростковый возраст весьма быстро проходят, а вот оттого, что после них останется, зависит вся дальнейшая жизнь человека. Образованного юношу всегда можно научить работать с информацией, его интеллект это позволит сделать совершенно легко, и он будет адекватно отличать средства от целей. А вот того, кого с детства приучали брать чужое и выдавать за своё, придавая некий внешний лоск в компьютерных презентациях и сдутых с Интернета рефератах, образованным уже не сделать никогда.

Учебный материал, с которым работает учитель и ученик, – это  средство для развития у ученика памяти, мышления, логики, культуры, эрудиции, операционных навыков. Важно понимать, что обладая развитым интеллектом и универсальными способами мыслительной деятельности, можно эффективно работать и с большими информационными потоками, и с освоением новых для себя видов деятельности. Как сугубо интеллектуальной, так и практической, но требующей для себя интеллектуальной базы. А для этого необходимо интеллект развивать, пока его возможно развивать. Задачи решать по математике, физике, химии, программированию, которые как вещь в себе возможно и не пригодятся во взрослой жизни, но сам процесс работы с учебным материалом, освоение навыков интеллектуального труда, приложение усилий для получения результата бесследными не останутся. И в этом главная функция школы, это её задача, с которой она должна справляться. Отметим так же, что все остальные предметы из классического множества школьных учебных предметов не менее важны и имеют свои педагогические смыслы в развитии когнитивной сферы, общей культуры, ценностных ориентаций школьника. И очень важно это сохранить в процессе постоянной лихорадки реформирования школы и весьма явных конъюнктурных тенденций этого реформирования.

Некоторое время назад, при провозглашении перехода к постиндустриальному или информационному обществу понятие  «информация» возвели в ранг идола. Соответственно и в образование была вброшена мысль о том, что приоритетным теперь является  умение обрабатывать информацию. Не образованность как результат приобретения в процессе образования знаний и ценностей адекватных состоянию развития общества в общенаучном, техническом, культурно-историческом, нравственно-этическом контекстах, а умение обрабатывать информацию. Это умение определили как  компетенцию, а совершенно неприличная вера в то, что  оно обязательно приведет к конкурентоспособности на рынке труда (и каждому в отдельности будет счастье), вывело эту компетенцию в разряд главной ценности современного общества. Умение обрабатывать информацию (или осуществлять с ней манипуляции с использованием ИКТ?) безотносительно хорошей интеллектуальной базы в голове человека смысла не имеет.

Безусловно, для ориентированного на работу в офисной среде человека, нацеленного на карьерный рост совершенно необходимо уметь работать с большими информационными потоками (подчеркиваю, именно уметь, поскольку не люблю сочетания слов, связанных с термином «компетенция», например таких, как «обладать компетенцией», – в них есть что-то отталкивающее, ненастоящее, что-то такое, чего хочется сторониться, чтобы, простите, не испачкаться). А что, цель нашего российского образования всех людей большой страны сделать офисными работниками?  Простите, а кто тогда будет в армии служить и защищать свою страну, кто будет работать на заводах, стройках или добывающих предприятиях в роли рабочих, кто будет землю пахать и хлеб растить, кто коров доить, кто будет из молока кефир делать, кто будет в столовых готовить обеды, которые хочется есть. Или мы всех себя уже определили в постиндустриальное общество? А нас обслуживать будут гастербайтеры? Да здравствует заграница, она нам обязательно поможет! (Почти по Остапу Бендеру, но только вот заграница скорее заинтересована в нашем скорейшем полном развале.)  А, простите, те свои выпускники школ, кто не достиг высот информационной компетентности? (Ведь не всем дано этих высот достигнуть!) Их куда? Их участь спиваться или иным образом деградировать?

Почему именно деградировать? Ответ и в самой школе и отношении к детству не только государства, но и общества в целом.

2. Иждивенца вырастить просто.

Исторически сложилось, что основной деятельностью ребенка в школе является предметная учебная работа, которая выбрана в качестве универсальной деятельности для этого возрастного периода. Развитие когнитивной сферы (память, мышление, логика, эрудиция), общей культуры, операционных навыков, ценностных ориентаций  школьника является смыслом этой деятельности. Причина уже весьма давнего выбора данного рода деятельности связана и с физиологическими особенностями этого возраста, которые позволяют активно принимать новую информацию, сравнительно легко её усваивать, и с социальным положением подрастающего человека в этот возрастной период – он материально и юридически зависим от родителей (или опекунов), несущих за него ответственность, он ещё не имеет багажа знаний, умений и социального опыта, необходимых для самостоятельного обеспечения своего существования, его жизненный путь не определен.

Современный подросток поставлен в ситуацию конфликта между его внутренними потребностями и родом деятельности, который может дать современная школа (этот конфликт – явление весьма давнее, но вот разрешения он пока не находит). Учебная деятельность для современного подростка не способна приносить удовлетворение в виде явного, а не отсроченного результата, (например, возможность заработка, дающая некоторую самостоятельность и приземленность, в то время как ориентированная на будущее учебная деятельность для подростков является абстрактной, рафинированной и обладает неясным смыслом), поэтому школа начинает восприниматься даже успешными учениками как нечто обязательное, но едва ли необходимое, со всеми вытекающими негативными последствиями:

ü   утрата большим количеством учеников смысла школьного обучения и ценности получения знаний как основания для дальнейшей самореализации, но принятие ими необходимости получения аттестата о среднем образовании, как пропуска к дальнейшей благополучной жизни;

ü   праздное времяпрепровождение большой группы неуспешных в учебной деятельности учеников, развращающее их как морально, так и физически (что в свою очередь оказывает развращающее влияние и на более успешных учеников), обусловленное как декларируемой государством обязательностью получения всеми учениками среднего образования, с одновременной обязанностью школы, наложенной на неё государством, дать это среднее образование ученикам; так и отсутствием действенного механизма влияния на ученика, игнорирующего добросовестное выполнение определенной ему учебной деятельности;

ü   неуважительное, потребительское отношение учеников к школе и учителям обусловленное той же обязанностью школы дать им среднее образование; государственным позицированием школы и учительского труда со сферой услуг; положением учителей в современном обществе на низкой ступени социальной лестницы, что является так же одной из причин неценности для подростков учебной деятельности – всё это звенья одной цепи.

Сформировав  в детском и подростковом возрастах иждивенческое отношение к окружающему ребенка миру, практически невозможно в дальнейшем его перевоспитать в человека созидающего. Чтобы воспитать человека способного к созиданию, необходимы очень серьёзные усилия именно в первые пятнадцать-шестнадцать лет жизни. Чтобы  получить иждивенца, усилий особых не надо, достаточно просто идти на поводу у желаний ребенка, опустить планку требований, дать ему много свободы и допустить до всех «благ» цивилизации, сделать его в его глазах центром Вселенной… Но что потом будут делать с ним родители, когда придёт время заботиться ему о них? Каков прок от него государству, если он ничего делать не умеет?

Я не хочу пить инновационное молоко и есть инновационные обеды. Кто, в конце концов, будет учить детей читать, писать, считать, смотреть с ними на мир вокруг? Кто будет заниматься с ними детским спортом, учить музыке, ручному труду?  Кто? Или это будут делать обладающие информационной компетентностью офисные работники? Очень сомневаюсь, и что будут делать, и что у них вообще что-то путное  в этом направлении может получиться.

Я очень хочу, чтобы моих детей и внуков учили писать дедовским способом – обычной ручкой на белой бумаге в косую линейку, потому что пока никто не отменил влияния развитости мелкой моторики руки на развитие умственной деятельности ребенка. Я очень хочу, чтобы моих детей и внуков учили считать и в уме, и с помощью традиционных алгоритмов счёта, а компьютер им как помощник будет дан в руки лишь в том возрасте, когда они уже получат мощную базу мыслительных операций и когда у них уже будет устоявшаяся психика и крепкие ценностные установки. Я хочу, чтобы рядом с моими детьми и внуками в качестве педагогов работали нормальные люди, которые знают механизмы взросления и умело их используют; которые будут учить детей трудиться и не только в учебной деятельности, а и руками и телом тоже; которые обладают здоровой нравственностью; которые будут для них значимы и будут являться для них примером; которые будут учить детей видеть окружающий мир и людей вокруг себя; которые, наконец, просто будут с детьми рядом, потому что кроме родителей рядом с детьми должны быть взрослые, являющие им модель взрослого поведения, ведь не имея таких моделей перед глазами в детстве, невозможно взрослым становиться. И очень не хочу, чтобы моих детей и внуков учили псевдоучителя в виде компьютерных программ, потому что только в прямом личностном контакте в процессе длительной активной и продуктивной деятельности человек может выращивать человека.

3. Электронный дневник – средство контроля или механизм подглядывания за ребенком? Невозможно не остановиться на процессе введения электронных журналов и дневников в образовательный процесс.

Безусловно, вся чиновничья братия от образования и управления государством ратует сейчас и будет ратовать за то, чтобы они обязательно были, ведь их главная цель – электронное правительство, а электронный дневник – это обязательно(!!!) один из путей к электронному правительству! В том, что сие чудо-юдо является инновацией и движением вперед чиновники уже уверили себя, а через СМИ в этом убеждают и народ. На самом деле это всего лишь очередная иллюзия, которая необходима чиновникам и для оправдания своего чиновничьего места, и своих чиновничьих зарплат, для демонстрации народу, что инновационные процессы идут, т.е. не всё так плохо, и даже всё замечательно.

О том, что кроме ведения обычных бумажных журналов, которые едва ли кто-то отменит (потому что он является официальным документом работы учителя и который по окончанию использования уходит в архив и хранится много лет) учителю приходиться выполнять ещё работу с электронным журналом (дневником), подчас требующую времени значительно больше на впечатывание отметок в клетки (в довесок к тому, что учитель делал всегда и продолжает делать сегодня), чиновники особенно стараются не думать, ведь это не затрагивает их рабочего времени. Существующая практика ведения отчетности в нескольких вариантах одновременно (основной классный журнал и электронный журнал) превращает и без того на сегодняшний день малопривлекательную работу учителя в ад. Ни один нормальный учитель во время урока не будет работать с электронным журналом. Во время урока он занимается уроком и детьми и работает либо с традиционным классным журналом, либо со своим отдельным журналом (блокнотом, тетрадью), в который он ставит все(!!!) отметки и фактически этот журнал для учителя и детей часто является основным.

Во время урока учитель не должен свой взгляд и своё внимание переключать от класса и учебного материала на экран монитора. Категорически не должен. Учительский труд – это работа глаза в глаза, и не как иначе. Если дети не видят глаз учителя, то в его ухо (или профиль) они смотреть не будут, а соответственно и о каком-то их внимании к уроку и речи быть не может. К сожалению, инициаторы подобных инноваций этих простых вещей не понимают или же не желают понимать.

Поскольку нормальный учитель во время урока электронным журналом не занимается, то он вынужден заниматься им в ущерб внеурочного, скрытого от посторонних глаз рабочего времени. Что это за время?

Во-первых, это перемены между уроками. Смею напомнить, что учитель он вообще-то человек. Как бы многим сегодня не хотелось этого слышать, но учительская работа является эмоционально нагруженной. По окончании урока учитель должен отдохнуть, он должен подготовиться к следующему уроку, он должен сходить в туалет, выпить чашку чая, а если он с классом дежурит по школе, то должен быть с детьми и дежурить. И не стоит забывать, что школа – это то место, в котором педагогам часто приходиться разрешать различные ситуации, которые неожиданно могут возникать в детских коллективах.

Во-вторых, это время после уроков. Это время подготовки к урокам на следующий день, это время проверки тетрадей, а еще, если учитель является классным руководителем (коих большинство), то это еще и время выполнения задач, связанных именно с классным руководством. Увы, но инноваторы в шкуре учителя с нагрузкой в тридцать часов в неделю или более (при ставке восемнадцать, но на восемнадцать не прожить, да и работать в школе скоро станет некому) и классного руководителя, скорее всего не оказывались, да и едва ли окажутся – не барское, простите, дело.

А еще учитель должен книжки читать, потому что он должен и сам развиваться, иначе он со временем превратиться лишь в поставщика образовательных услуг и перестанет быть учителем.

При такой ситуации с рабочим временем учителя ему либо приходиться это время «оптимизировать», что идет во вред его главной работе (меньше времени на подготовку к урокам, тетради начинают проверяться реже, на работу с классом времени не остаётся и пр.). Поскольку любое ускорение естественной биологической скорости выполнения операций (которая у каждого человека своя), подобная «оптимизация» очень сильно вредит и психологическому, и соматическому здоровью человека, ухудшает его  зрение. Либо работа с электронным журналом откладывается на время, когда «всё главное уже сделано». И тогда учитель заполняет электронные клетки либо до позднего вечера в школе, либо дома. (Некоторые электронные журналы и дневники, имея статус социальных сетей, позволяют это делать с домашнего компьютера). Тем самым, давая возможность инноваторам забрать у учителя его личную жизнь и здоровье, превратив его фактически в раба образовательных услуг.[1]

Про то, что приходя вечером домой, учитель должен посвящать время своей семье (а не общению в режиме on-line с родителями учеников и заполнению электронных клеток), инноваторами от образования весьма старательно замалчивается, а возможность «из дома» заниматься общением с родителями подаётся чуть ли не как благодать. Ведь главное предоставление образовательных услуг населению! А учитель, его личная жизнь, его родные дети, его здоровье… так ведь он всего лишь поставщик образовательных услуг, которому, кстати, можно и не особенно платить. Ведь доминирующая часть из них женщины, а их можно не бояться. На рельсы не лягут и революции не сделают. Поговорят, поговорят… Всё равно работать будут. Увы… [2]

А теперь посмотрим на проблему электронных дневников с точки зрения их влияния непосредственно на детей.

Для начала несколько простых педагогических смыслов обычного бумажного дневника (если же конечно классный руководитель, учителя и родители следят за тем, чтобы он вёлся).

Дневник для ребенка является не только местом, куда записываются домашние задания, но и является его основным документом в учебной работе. И очень важно с начальной школы формировать отношение к нему именно как к документу. Аккуратное ведение дневника, за чем должны следить взрослые, дисциплинирует ребенка. Дневник является не просто посредником между учителем и родителем, а посредником, который в руки родителю передаёт сам ребенок. Это очень важный момент.

Плохая отметка в дневнике появилась, или запись учителя о недостойном поведении, обычному среднестатистическому ребенку (не махровому двоечнику) необходимо время для того, чтобы пережить эту ситуацию, понять, каким образом он будет разговаривать с родителями. Возникает ситуация выбора одного из нескольких путей дальнейших его действий: как поступить? что сказать родителям? как описать ситуацию? а может ничего не говорить, а выучить, завтра исправить отметку и тогда сказать, что сегодня «пять», хотя вчера была «два», но это уже неважно, потому что сегодня «пять»… Выбор того или иного пути зависит от внутренних установок ребенка,  сформированных у него родителями, учителями, людьми его ближайшего окружения. На таких выборах ребенок учится принимать на себя ответственность. И без таких выборов взросление невозможно. Прожить ситуацию, пережить её во внутреннем с собой диалоге, сделать выбор своих дальнейших поступков в отношении этой ситуации, принять на себя ответственность за этот выбор, пойти по пути своего выбора,  хотя бы может быть и понимая, что если сделанный выбор с точки зрения родителей является предосудительным, то за него, возможно, придётся ответить – всё это есть не что иное, как очень важные шаги взросления.

Если же исключить бумажный дневник как посредник и некоторую отсрочку во времени между школьным событием и тем, когда о нём узнают от самого ребенка и(или) из бумажного дневника, а сделать уведомление родителей мгновенным (например, смс-сообщение или письмо в электронной почте с портала электронного дневника) то, ребенок, принимая как данность, что родители уже итак всё знают, уже не осмысливает произошедшее, в этом отпадает необходимость, не ищет путей дальнейших своих действий, а соответственно не принимает на себя ответственности за свой выбор, а либо готовится к обороне (которая может быть как и активной – ребенок ищет и находит  оправдания и виноватых, так и глухой – ребенок ставит стену), либо вообще перестаёт реагировать на оценки даже как на раздражитель (ведь всё равно накормят, напоят, оденут и мобильный телефон и Интернет оплатят и пр.). Та цепочка шагов, которые должен проходить ребенок, проживая и переживая отметку «по пути домой», в этом случае просто исключается.

Информация для родителей о ребенке в отношении его отметок, поведения (если речь не идет о криминальных событиях) должны передаваться от учителя родителям только через самого ребенка устно либо посредством обычного дневника. Если же это происходит напрямую (без посредничества самого ребенка), например средствами ИКТ, то является не чем иным как механизмом слежки за ребенком. И ведь давно известно, что для того, чтобы ребенок вырос самостоятельным, ответственным, волевым, мог критически оценивать себя и мир вокруг себя, совершенно необходимо, чтобы он рос в пространстве, которое требует от него проявления этих взрослых черт характера и способностей. Слежка же за ребенком сводит к нулю вообще какую бы то ни было потребность в  проявлении, а соответственно в развитии этих черт и способностей. И как результат – путь к несамостоятельности, безответственности, безволию, неспособности к рефлексии. Хотите получить такого? Создайте вокруг ребенка тотальный контроль, а в качестве одного из инструментов такого контроля используйте электронный дневник.

Что касается доступности информации о домашних заданиях детям и родителям, о которых так ратуют создатели подобных сервисов, то, опять, возвращаясь к педагогической целесообразности, действительный смысл имеет именно запись задания в обычном бумажном дневнике (документе ученика) сделанная рукой ученика. Этот смысл и в дисциплинировании, и в акценте «я должен записать задание в дневник», а не «мне должны записать задание в электронный дневник» (опять на поверхность всплывает проблема приобщения к иждивенчеству). Ребенок должен записывать задание сам, как, впрочем, и сам выполнять его, а не его мама вылавливать это задание в сети и делать его либо вместе с ребенком, либо за него.

С введением электронных журналов и дневников ждать улучшения качества образования не стоит (а ведь в этом смысл преобразований в образовании, или смыслы всё же иные?), последнее десятилетие уже наглядно показало, что использование ИКТ качества образования не улучшило, а проблем добавило. А о каком либо продуктивном воспитании в этом случае вообще можно забыть. Или всё же стоит сделать акцент на том, что воспитание ребенка зависит от того, какого человека в конечном итоге мы хотим получить и соотнести цели, средства, ценности социума и ситуацию в которой ребенок живет и развивается?

Подводя итог, отметим, что удобство для родителей, которые «всегда в Интернете», а также восторги инноваторов относительно процессов введения таких инноваций не должны происходить за счёт бесплатного и трудозатратного труда учителей и завуалированного весьма привлекательной оберткой вреда этих инноваций самим детям.

4. Школа как сфера услуг – лексика экономистов или изменение сознания учителей?

Мы уже не раз делали акцент на том, что школа и учителя в современном обществе – это поставщики образовательных услуг. Мы с этим категорически не соглашаемся, но нас так позицирует чиновничья братия. Увы, этим сочетанием слов на нас давят всё сильнее и сильнее… По всей видимости это делается целенаправленно для того, чтобы изменить ментальность учителей по отношению к своему делу. Для учителей, которые пришли в профессию осознанно и не отсиживаются в ней в трудные времена, не соглашаться с этим, полагаю, принципиально.

Этим давлением учитель загоняется в футляр, который его ограничивает рамками учебного предмета. Эти рамки не требуют от него ни эмоциональности, ни личностного отношения. Такому учителю очень удобно использовать средства ИКТ, так как они могут «наглядно» сообщать учебный материал и «объективно» проверять знания, и совершенно не оказывать на ученика какого-либо эмоционально-личностного влияния, которое может оказывать на них учитель. Такого учителя очень легко убедить в том, что он поставщик услуг и что он обязан эти услуги поставлять населению. Такой учитель удобный работник. Учитель, которого сделали «человеком в футляре» в принципе не может влиять на эмоционально-волевую и ценностную сферы тех, кого он учит. И  постепенно, постепенно школа превращается в то место, в котором возможно только безличностное обучение.

Образование не тождественно обучению. Повторимся, что образование это сложный процесс приобретения знаний и ценностей адекватных состоянию развития общества в общенаучном, техническом, культурно-историческом, нравственно-этическом контекстах, а также умений и навыков, необходимых для относительно самостоятельного существования в мире и дающих базу для дальнейшего пути к своей трудовой деятельности.

В процессе образования, если речь идет об образовании как о процессе создания образа человека, доминирующим является процесс воспитания[3], который идет через взаимодействие взрослых и детей в процессе учебной и других видах деятельности, и который в большей мере, чем процесс рафинированного обучения молодого человека, определяет его дальнейший жизненный путь.  Ведь именно от воспитания зависит, какие мотивы будут управлять человеком, какие ценностные установки будут регулировать его поведение, его отношение к людям, к своей стране, к способу заработка и своему труду, к своим родителям, к своим детям… А передача ценностного опыта происходит только от человека к человеку через оценочные суждения относительно различных событий, связанных с поведением человека (людей – реальных, литературных персонажей, исторических деятелей и пр.).[4] Извне сообщенные подростку нравственные нормы, пропущенные через его отношения между людьми в деятельности и им осмысленные(!), имеют возможность быть внутренне принятыми и стать его нравственными установками, которые в свою очередь уже являются одними из очень важных регуляторов поведения.

Воспитывать (впрочем, так же как и осуществлять личностно-ориентированное образование) могут только личности. Вырастить человека способного к созидательному труду, волевого, ответственного, самостоятельного, способного критически оценивать и себя и происходящее вокруг может только тот, кто сам таковым является.

Принципиальная разница всех сфер услуг (здравоохранение, парикмахерское дело, система общественного питания, ЖКХ и пр.) от системы образования в том, что образование (дошкольное, общеобразовательная школа, система внешкольной педагогической работы государственного финансирования) напрямую нацелено на формирование ценностного поля человека – человек выращивает человека, долгое время проживая с ним в одном пространстве, участвуя с ним в одной деятельности, а часто и принимая на себя родительские функции. Никогда услугой не станет взаимодействие личностей, а без этого не может быть педагогики ни как науки, ни как сферы деятельности людей, ни как образа жизни. И это главное основание, которое отделяет образование от сферы услуг. Но, к сожалению, школа как институт образования (воспитания и обучения) всё дальше и дальше отдаляется от самой педагогики.

Воспитание невозможно без работы с такими категориями как честь, честность, дружба, порядочность, верность, надежность, любовь, патриотизм. Это сложная педагогическая работа на ценностном уровне, и она невозможна в рамках образования как сферы услуг. О каком вообще воспитании может идти речь в безличностном обучении сферы образовательных услуг, где главный акцент на то, чтобы качественно дать информацию и научить алгоритмам работы с ней? Поставщик услуг априори не может воспитывать, у него назначение другое.

Важно отделять образование как совокупность обучения и воспитания, которое исторически и в комплексе осуществляла школа от платных образовательных услуг осуществляемых на основании договора родителей и тех, кто это образование осуществляет. В них отношения между теми, кто учит и теми, кого учат принципиально разные. Система образования должна остаться системой образования и не отождествляться с понятием услуги.

Так каким же быть учителю и школе в условиях всё возрастающих требований времени?

Не время диктует нам требования, а люди из этого времени. И эти требования не всегда бывают разумны. Поэтому отбросить всю шелуху, знать психологические механизмы развития и взросления ребенка, под эти механизмы искать адекватные педагогические средства. Создавать такие условия, чтобы оценки, которые мы ставим детям на уроках, добывались трудом.  Учить думать и анализировать. Быть с детьми, чтобы они чувствовали – ты рядом. Делать так, чтобы они тебя воспринимали именно учителем, а не безликим поставщиком услуг. Критически относиться к техническим новшествам с позиции их педагогической целесообразности. Делать так, чтобы школу, в которой работаешь, уважали.   Мы сами управляем тем, что делает нас для детей значимыми, а соответственно тем, какой след мы оставим в их жизнях, или же после нас останется пустота. Не ввязываться в гонку современности и жить своей скоростью, иначе можно загнать себя туда, откуда уже не выкарабкаться. Не быть социально пассивным и отстаивать своё право быть учителем и право на достойную жизнь – это важно и для нас самих и для тех детей, которых мы учим, потому что тогда им будет, за что нас уважать.

С уважением.

Д.В. Верин-Галицкий, учитель средней школы

г. Хабаровск

Август-сентябрь 2011 года 


[1] Учитель, ведущий работу по заполнению электронного журнала (дневника)  в рамках социальной сети (так же как и ученик, и родитель) имеет статус пользователя социальной сети. А если он пользователь социальной сети, то какой заработной платы за свою работу по их заполнению он вообще может требовать? Смею напомнить, что традиционно в основе оплаты труда учителя лежит количество уроков проводимых им в неделю (при переходе к НСОТ при расчёте основной части зарплаты школьными бухгалтериями этот принцип по-прежнему является доминирующим, потому что он понятен), а всё скрытое рабочее время (кроме времени на подготовку к урокам, которое включено в оплату урока, и времени на работу классного руководителя), как правило, остаётся скрытым и от оплаты в том числе.

[2] К сожалению, учителя своей социальной пассивностью сами позволяют загнать себя в образовательное рабство.

[3] Воспитание – процесс целенаправленного влияния на развитие мотивационно-ценностной сферы человека.  [Поляков С.Д. Психопедагогика воспитания. – М.: Новая школа, 1996. – 160 с. Стр. 10.]

[4] По сути, подобные суждения сводятся к двум  оценкам: «хорошо» и «плохо». Когда ребенок начинает видеть вещи через «призму» этих оценок, а также через их объяснение взрослым(и) или другими детьми (почему «хорошо» или почему «плохо»), тогда и происходит формирование представлений о нравственных категориях, которые, как правило, рассматриваются в паре со своими антонимами: добро–зло, дружба–вражда, любовь–ненависть, честь–бесчестие, бескорыстие–корысть, воля–безволие, смелость–трусость, принципиальность–беспринципность.