Почему мужская профессия стала женской?

Верин-Галицкий Д.В. «Почему мужская профессия стала женской?». Журнал «Народное образование». Москва. 2008, № 8, С.139-142. Та же статья в журнале «Воспитательная работа в школе», но с названием «Мужчина и женщина в школе». Издательство «Народное образование». Москва. 2009, № 2, с.37-41

Во второй половине ХХ-го века произошла метаморфоза. Профессия учителя в России из исторически мужской стала не почти женской, а просто женской, потому что количество учителей мужчин неуклонно стремится к нулю.

Причин к этому огромное количество. Несомненно, в первую очередь это финансовое положение российского учителя.

Проблема современной совершенно недостойной оплаты труда учителя и отношение к этому вопросу власть имущих появилась не сегодня. Еще в 1927 году крупный отечественный психолог, педагог, философ Моисей Матвеевич Рубинштейн в книге «Проблема учителя» с сожалением констатирует: «… в ряде производств, выражаясь современным термином, производство живой силы поставлено позади всех других профессий в современном обществе как в отборе живой силы, так и в подготовке её и в её оплате и положении. Нет сомнения, что из интеллигентских профессий учительская стоит, безусловно, на последнем месте, хотя всякому должно быть понятно, что должно из этого получиться в реальной жизненной обстановке. Мы можем всё еще до сих пор повторить старую мысль Платона и Гегеля, что платье своё изготовить мы поручаем лучшим мастерам, а о выборе мастеров, которые должны взрастить наших детей, мы меньше беспокоимся.

Что это остается в силе еще до сих пор, это лучше всего видно из того, что в большинстве своем в ряды педагогов становятся остатки от других профессий, в большинстве случаев только те, кто не нашел себе места на других путях. Группа тех, кто пошел туда по призванию, отказавшись от других возможностей, необычайно мала, потому что это идейные подвижники. Чтобы понять и объяснить это явление, необходимо вспомнить, что положение прислуги, живущей на всем готовом при 10–15 рублях жалованья, лучше положения учителя» [1].

Такая ситуация была восемьдесят лет назад. Очень похожая ситуация и в современном Российском обществе. Тем, кто существует вне системы образования или существует в ней вне непосредственной работы с детьми (чиновники управлений образования различного уровня) не стоит обольщаться периодическими официальными  победными сообщениями о том, что доходы учителей непрерывно возрастают. Это неправда. Эти сообщения не затрагивают реальной стоимости этих самых доходов. Как жили плохо, так плохо и живем. Как были людьми второго сорта по возможностям существования в этом мире, такими и остаемся.

При этом школа, как ни парадоксально, работает и как-то существует. И учит детей. Хотя с каждым годом это делать становится все сложнее и сложнее. Современный учитель оказался в ситуации, когда с одной стороны в обществе потеряна ценность образования как результата деятельности, но обязательно наличие документа об образовании при достижении определенного возраста; когда налицо явное нравственное и культурное разложение общества; когда покупка документа об образовании – это реально существующая практика; когда оскорбление учителей учениками и их родителями и полная при этом безнаказанность последних, это реалии времени. С другой стороны Единый государственный экзамен, аттестация учителей в которой один из основных критериев – результаты учеников на этом самом экзамене и уже озвученное право родителей ребенка, получившего на ЕГЭ неудовлетворительную отметку подавать судебный иск на учителя, обучавшего его ребенка по данному предмету. И едва ли кто в том судебном разбирательстве задастся вопросом о том, что возможно ли обучить ученика, если у него полностью потеряна мотивация к обучению, что отсутствие этой самой мотивации – это продукт всех тех процессов, которые происходят в обществе?

Уважаемый Моисей Матвеевич! Если бы сейчас Вы посмотрели на проблему учителя, о которой писали в двадцатые годы двадцатого века, Вы бы ужаснулись! На сегодняшний день можно смело констатировать, что по совокупности всего происходящего, положение современного учителя в обществе, значительно хуже, чем восемьдесят лет назад.

Почему же школа существует сегодня? Потому что в ней есть женщины, на которых держится все: и содержание школы как учреждения, и организация учебной и внеучебной работы, и непосредственно самое главное – учебная школьная работа. Почему мужчины ушли из школы, а женщины остались?

Пока оставим самую главную причину – материальное положение учителя, посмотрим на другие причины и попытаемся ответить на вопрос: почему женщины вообще здесь работают.

Зададим себе школьный вопрос из предмета «Обществознание»: что происходит, если низы уже не могут жить по старому, а верхи не могут управлять по старому? Бунт? Революция? А много ли Вы помните из истории человечества женщин инициаторов бунтов и революций? Вот в этом то и скрыта главная причина, почему женщины работают в школе до сих пор, будут работать и дальше, а мужчины ушли, и с нынешней ситуацией в образовании и обществе вернуться едва ли.

В период действия ЕТС (единой системы оплаты труда) в основе заработной платы учителя лежало количество уроков, которые он проводит в течение недели, стоимость которых определялась в соответствии с присвоенной учителю категорией. С введением НСОТ (новой системы оплаты труда) фактически заработная плата учителя стала зависеть от его отношений с администрацией и в частности с директором.

Как правило, учителя это люди совестливые и послушные. И вот здесь начинается игра именно на этих двух его качествах. На учителя наваливают различные обязанности, выполнение которых требует времени, а вот материальная компенсация затраченных усилий либо совершенно ничтожная, либо она вообще отсутствует. При этом создается ситуация, что учитель вынужден выполнять эти обязанности, иначе ему создадут условия, что он будет вынужден уйти из школы. Как это делается, любой работающий в школе человек знает. Самое банальное – на этот учебный предмет возьмут еще одного учителя, а старого оставят без нагрузки, т.е. без зарплаты. И такая практика существует в наших школах давным-давно. Реакция большинства мужчин на подобную ситуацию с внеурочными обязанностями совершенно адекватная: бесплатно работать нельзя, если я получаю заработную плату за проведенные мной уроки, то все остальное я буду делать только если захочу этого сам, если я вас не устраиваю, то собираюсь и ухожу. Реакция большинства женщин несколько иная: в учительской пошумим, обидами своими поделимся друг с другом, а потом чуть ниже согнемся и потащим весь этот воз школьной неоплачиваемой работы дальше. Мужчина менее подвержен страху потери работы – найдет другую, он более мобилен. А вот страх женщин к изменениям эксплуатируется управленцами образования. Что бы «сверху» не спускалось, женщина выполнит  все и это даже не обсуждается.

Что же держит женщину в школе? По прошествии первых нескольких лет работы в школе, когда она уже научилась работать, вдруг выясняется, что и время то для домашнего хозяйства у учителя-женщины больше, как правило, чем у большинства нешкольных женщин. И двухмесячный отпуск летом, ну ничего, что администрация школы иногда разрывает его на две части, это все равно не мало. И кое-какая социальная защита тоже вроде бы есть. И дети свои рядом, учатся в той же школе.  Ну почему бы при всем при этом не мириться с невысокой зарплатой и некоторыми школьными проблемами? Для женщины главным является дом и все что с ним связано, а ради этого она готова многое стерпеть, и на многое закрыть глаза. И еще что немаловажно, бывшие женщины-учителя потенциальными работодателями в нешкольных сферах не приветствуются. Так куда же ей уйти из школы?

Для мужчины основным является его профессиональная деятельность. И если в этой деятельности он чувствует себя дискомфортно, видит, что его эксплуатируют или пытаются это делать, он уходит туда, где будет получать большее удовлетворение в оплате, в отношениях с коллегами, в возможности самореализации. И, поскольку, мужчинам присущ дух бунтарства, так кем же проще управлять? Ответ очевиден – женщинами.

А когда стоит вопрос относительного того, кем управлять проще, то ценность тех, кем управлять сложнее, как правило, не учитывается.

Итак, в настоящее время сделано все возможное, чтобы убрать мужчину из школы. В чем трагизм этой ситуации?

Прописная истина: мир поделен на две части – мужскую и женскую. А взрослые мужчины и женщины вырастают из мальчиков и девочек дошкольного и школьного возраста. Кто же выигрывает в том, что в детском саду рядом с детьми – женщины, в школах – женщины, в огромном количестве неполных семей рядом с детьми только женщины, в системе дополнительного внешкольного образования тоже женщины? Едва ли выигрывают сами женщины. Тем более в проигрыше дети.

Любая женщина хочет, чтобы рядом с ней находился человек,  который обозначен как мужчина не только в паспорте и по первичным половым признакам, но, главное, чтобы у него присутствовало мужское самосознание, чтобы он был именно мужчиной, а не инфантильным полуалкоголиком. А вот желание иметь такого человека рядом для многих так и остается несбыточной мечтой.

Так где же взять нормальных мужчин? Не имея перед глазами модели поведения такого нормального мужчины, мальчику-подростку просто невозможно перенимать опыт, не с кого этот опыт срисовывать. Да плюс к тому же вокруг очень агрессивная медийная культура, в которой можно выделить две наиболее бьющие в глаза грани, работающие на «воспитание» мальчиков: с одной стороны она поднимает культ самца, а с другой стороны имеет очень ярко выраженный налет голубого цвета.

Вот и получаются у нас из мальчиков (как из материала, из которого можно делать мужчин)  какие-то непонятные создания, едва ли относящиеся к тому, что в веками складывавшейся русской культуре понимается под словами  МУЖЧИНА.

Теперь давайте посмотрим, в чем трагизм отсутствия учителей мужчин в школе в отношении воспитания девочек.

Вспомним прописную истину: один из факторов гармоничного взросления девочки‑подростка – возможность общения с взрослыми представителями противоположного пола. Она должна видеть дома папу, чувствовать его тепло и заботу, перед её глазами должна быть культура отношений между мамой и папой (мужем и женой), потому что ей в последствии создавать семью, впрочем, как и мальчику. Перед её глазами должны быть учителя мужчины, потому что их мир общения с детьми отличен от женского (и для девочек это очень важно), потому что их присутствие непроизвольно приводит девочку к тому, чтобы со вкусом одеваться, аккуратно накладывать макияж, грамотно выражать свои мысли. Перед её глазами должны быть взрослые и мужчины и женщины и их публичные отношения друг с другом. И, что немаловажно, наличие мужчин в школе – это очень сильный сдерживающий фактор феминизированного женского поведения как девочек-школьниц, так и для женщин-учителей. Насколько это «должно быть» реализуемо в современном обществе?

Мир построен по принципу «пятьдесят на пятьдесят». Почему же тогда в школе, которая ответственна за то, какими вырастут граждане своей страны, какими станут мужчины и женщины, присутствует только однополое женское воспитание как мальчиков так и девочек?

Еще один вопрос, ответ на который не следует забывать. На что делают при обучении школьников больше акценты учителя-женщины и учителя-мужчины?

Женщина более вынослива по своей природе, и она легче адаптируется к работе, где надо выполнять однотипные операции. Ведь не секрет, чтобы работать в школе, этой способностью надо обладать. Потому что и большое количество одинаковых уроков приходиться проводить, и толстые пачки тетрадей учеников проверять, да много ещё, без чего не обходится повседневная школьная работа, которая скрыта от посторонних глаз нешкольных людей. Еще женщине обязательно нужна стабильность, о которой уже упоминалось выше.  Стабильность не только в смысле получения стабильной (невысокой, но стабильной) зарплаты, но стабильность в смысле неизменности положения вещей внутри организации, где она работает.

Мужчина же по природе своей более ленив к выполнению однотипных операций, но он более приспособлен к изменениям, ему нужна динамика, иначе становится скучно. Либо он начинает реализовать себя во внеурочной деятельности с детьми (как внутри школы, так и вне её), либо со временем начинает пытаться изменить существующее положение вещей, для того, чтобы созданная им система работала на него, а у него оставалось время для более интересного для него самого занятия, или начинает искать другие способы реализации себя (уходит на административную работу, в науку, коммерцию и т.д.).

Так на что же делают акценты мужчины и женщины?

Женщины за основу берут то, чему они, в конце концов, должны научить: это знания, которыми ученик должен обладать на выходе. То есть преобладает работа на результат. Хорошо, если учащиеся успешные и результат имеет место.

Мужчины, на мой взгляд, более авантюрны, более склонны делать акценты на процесс, и в меньшей степени на результат. С одной стороны это обуславливается тем, что происходящее здесь и сейчас интереснее, чем то, что будет завтра (до завтра надо ещё дожить!). От работы надо получать удовольствие, а иначе, зачем тогда работать (да ещё и за такую зарплату!). С другой стороны мужчины более спокойно относятся к требованиям учебных стандартов и не делают из них самоцель. Возможно, это в меньшей степени работает на результат, ведь о работе сегодняшней школы судят всё-таки по итогам сдачи Единого государственного экзамена, но всё же это работает на развитие ребёнка хотя бы не с позиции обученности, но с позиции образованности, с позиции воспитания его умственной культуры.

Интересно ещё вот что. Работа в режиме «здесь и сейчас» абсолютно не отвергает способности мужчин стратегически оценивать развитие школы. Почему? Да просто потому, что им интереснее заглядывать в будущее и работать в режиме изменений, видеть и чувствовать динамику. Нормальный мужчина по природе своей созидатель, ему нужна деятельность, направленная на перспективу.

Убрав из школ мужчин как класс, в школах получена вполне управляемая учительская масса, которую можно упрекать, что учителя плохо работают, мотивируя это низкими результатами ЕГЭ, на которую можно бесконечно сваливать различные неоплачиваемые обязанности (с переходом к подушевому финансирования из многих школ выведены такие должности как педагог-логопед, педагог-психолог, социальный педагог, и если работа психолога и логопеда просто не будет выполняться, то обязанности социального педагога автоматически сваливаются на классных руководителей), которой, в конце концов, просто можно меньше платить, а они выплеснут недовольство в учительской, и все равно будут работать. И постоянная травля (кем?) через средства массовой информации: Учителя виноваты…, виноваты…, виноваты! Что мы не компетентны! Что мы не профессионалы!  Да нет, и компетентны, и профессионалы. Почему мы все это должны терпеть?!

Современную ситуацию, когда по своему составу школьное учительство является практически однополым, я бы не стал называть проблемой феминизации школы. Едва ли школьных женщин можно назвать феминистками. Женщины, посвятившие себя воспитанию детей, не могут быть феминистками ни по своей природе, ни по определению. А проблема обозначается просто – проблема  однополого  женского школьного воспитания мальчиков и девочек. И это социальная проблема всего нашего больного общества, а не проблема школы.    Если сделать экскурс в историю, задуматься об изначальном предназначении мужчин и женщин, то современные тенденции развития общества просто ужасают. Все не просто перевернуто «с ног на голову», а сделано это в совершенно извращенной форме. Школа в данном случае не более чем заложник этой проблемы, которая создавалась в течение десятилетий самими мужчинами стоящими у власти, у которых отношение к школьному образованию всегда было как к чему-то второстепенному. Вот эту «второстепенную» работу и выносят на своих плечах женщины. А то, с чем они уже физически не могут справится (потому что общество больно), им же  ставится в упрек как некомпетентность и непрофессионализм.

Где решение этой проблемы? Уж точно не в тотальной компьютеризации школы, на которую сейчас очень много обращается внимания, и на которую много надежд, и не в инновационных педагогических технологиях, о которых сейчас очень много говорится. А в привлечении в ряды учителей умных, грамотных, интересных учителей (и мужчин, и женщин), которые кроме школьного предмета могут дать нечто большее. В том, чтобы российский учитель за ставку (а не за две и не за две с половиной ставки) получал заработную плату не меньшую средней в промышленности. В том, чтобы учителям просто не мешали работать и учить детей. Тогда в школьном образовании, а затем и в обществе, многое может поменяться в лучшую сторону. А иначе тупик, в котором мы находимся сейчас. И никакие инновационные программы и реформы не спасут школу, пока в ней не появится УЧИТЕЛЬ, который не будет чувствовать себя человеком второго сорта.

 


[1] М.М. Рубинштейн. Проблема учителя. М. Академия. 2004. Стр. 160-161